Традиция Лакота и мой путь
Когда я впервые приехала в Италию после трёх лет глубокой практики в Индии — с многократными ретритами, медитациями по восемь часов в день и сутками в тишине внутри себя — я не знала, куда и зачем. Внутренний голос уже был острым и точным, и однажды он просто сказал: «Достаточно — пора ехать».
Я оказалась в пространстве международного сообщества Ошо Circle School в Италии, и с самого начала это место не было просто очередной остановкой. Там я встретила Судиро — человека, с которым сразу почувствовала связь, будто узнала зачем именно сюда пришла.
С первой церемонии инипи — очищающей паровой палатки — я ощутила, как энергия живо проходит через тело, как вибрирует каждая клетка, так же, как когда-то в медитациях Ошо, так же, как когда я давала себе полностью присутствовать внутри. Но то, что меня по-настоящему зацепило, было не то, что я уже знала, а то, что было иначе.
В понимании Лакота нет идеи продвижения к просветлению как к цели. В этой традиции нет культа учителя или мастера. Там есть круг — живое поле правды, есть земля и небо, есть четыре направления, которые ведут тебя по жизни, и есть понимание, что ты часть целого, что нет «выше» и «ниже», что нет отделённости.
Именно в этом пространстве я впервые почувствовала, как голос Святого Духа реально слышит меня и отвечает.
Это изменение в мировоззрении, в чувствовании земли, пространства, животных, и самой жизни — оно стало фундаментом моего пути домой.
И то, что я получила в hąblécʽeyapi, — не что-то извне, не учение извне, а возвращение к тому, что было внутри всегда.
Одним из центральных обрядов является hąblécʽeyapi — то, что в английской традиции называют vision quest, но внутри своей культуры это известное как crying for a vision — плач за видением, глубокий путь в одиночество, тишину, связь с духами и Великой Сущностью.
Я сразу почувствовала зов. Я узнала, что это не просто опыт — это возвращение к себе. Когда я пошла на свой первый hąblécʽeyapi, это был один из самых мощных переживаний в моей жизни — не по силе, а по глубине. Это было не про драму или экстаз, это было про полную сдачу, про то, чтобы остаться с собой в другом мире, где ты не «делаешь» видения — ты слушаешь их.